Дизайнер. Интервью с Эди Слиманом (Hedi Slimane)

4

В 2001 году первая парижская коллекция Эди Слимана (Hedi Slimane) для Dior Homme произвела необычное впечатление на всех собравшихся. Его тонкие, как бритва, силуэты, изящный покрой на уровне от кутюр (haute couture), и роскошные ткани олицетворяли изощренность и чувственность. А мелкие, скрытые детали, такие как, блестки на складках брюк – удивили даже суровых критиков.
Еще две более утонченные коллекции были продемонстрированы на показах Весна/Лето 2002. Слиман представил брюки с очень низкой посадкой и белые сорочки с воротниками button-down украшенные красными блестками, которые он назвал «Ранами любви». В новой коллекции, Эди дает иное значение смокингу, и украшает изящные рубашки и пиджаки геральдическими символами и крестами.

После трех прекрасных коллекций, Эди Слимана по праву стал новым законодателем мужской моды.

Берлин. 2002 год.

Клаус: В Париже ты окружен большим числом людей, ты передвигаешься везде со своей командой. Но в Берлине, я вижу, что ты один тащишь свой материал для показа в полиэтиленовых пакетах. Почему, Эди? У тебя какое то особое отношение к Берлину?
Эди: В Берлине я чувствую себя свободно, мне не приходится предпринимать какие либо усилия. Я сажусь в ночной поезд из Парижа, и прибываю сюда рано утром, когда город еще спит. Поезд идущий на восток создает особое ощущение городской близости. Это очень приятная, медленная поездка.
Клаус: А что еще тебе нравится в Берлине?
Эди: У меня в Берлине мало знакомых, кроме того, я не знаю немецкого. Таким образом, моя связь с городом весьма легка и беззаботна.
Клаус: Таким образом, ты убегаешь от суеты? Берлин – твой тихий уголок?
Эди: Да! Мой друг Жан Жак Пикарт всегда подшучивает, что Kunst-Werke – мой «загородный» дом. Когда я прибываю сюда, я чувствую, что мое время действительно принадлежит мне.
Клаус: Фактически ты предпочитаешь шумный город, нежели тихие пригороды?
Эди: Когда люди говорят, что нашли невероятно тихий, пустой берег, где нет ни души, я их прекрасно понимаю. Но лично меня, одна только мысль остаться одному на берегу доводит до нервного срыва :) Мне необходимо движение, и наличие людей вокруг.
Клаус: ты любишь Берлин, потому что это молодой, дикой, свободной город?
Эди: Это и является основным отличием от Парижа. Берлин постоянно меняется. Это и притягивает творческих людей. Кроме того, город не похож ни на какой другой, здесь есть очень сильная молодежная культура, которой просто не существует в Париже. Есть чувство активности, а так же легкая грусть. Я нахожу все это привлекательным.
Клаус: Какова твоя главная цель?
Эди: Боюсь, их у меня несколько. Одна из них – это отлично провести следующий день. Кроме того, у меня есть возможность познакомиться с интересными людьми, со схожими взглядами на жизнь. Другая моя цель – встретить партнеров, с которыми я бы мог развивать свои будущие проекты. Такие встречи, как правило, происходят случайно.
Клаус: Кто позвал тебя в мир моды?
Эди: Фактически, Жан Жак Пикарт меня и втянул в моду.
Клаус: Как он узнал, что ты добьешься таких успехов? Как вы познакомились?
Эди: Мне было двадцать три, и я был немного потерян, делал кое-как вещи, для различных «уличных» показов. А Жан Жак был связан с модой в течение очень многих лет. Он сделал то же самое и с Кристианом Лакруа – это он открыл миру Лакруа.
Клаус: У него своеобразный инстинкт на таланты?
Эди: Да! Знаете, есть люди, которые увидят и заметят тебя, а есть такие, которые никогда не обратят на тебя внимание, даже если ты будешь стоять перед ними и махать руками. Мне кажется, что самое важное в жизни происходит случайно. Это замечательно, ведь никогда не знаешь, что случится после.
Клаус: Ты вырос в Париже?
Эди: Да, я родился и вырос там. Я практически все время, проводил в городе. Именно из-за этого, как мне кажется, я люблю мегаполисы, и чувствую себя неуютно в тихих местах.
Клаус: Твоя семья занималась пошивом модных вещей?
Эди: Я бы не сказал «модных», но семья матери имела свое ателье и множество портных. Она – итальянка.
Клаус: А твой отец? Он житель Туниса?
Эди: Да, и я чувствую себя ближе к его корням.
Клаус: Как твои родители относятся к тому вниманию, которое ты получил, когда начал работать в Dior?
Эди: Мои родители больше переживают за то, как я делаю, и не слишком ли много я работаю.
Клаус: Ты упоминал, что любишь наблюдать. Это из-за этого ты делаешь много фотографий?
Эди: Когда мне исполнилось одиннадцать, мне подарили камеру. С тех пор я всегда много снимаю для своих архивов.
Клаус: Что тебя вдохновляет на создание коллекций – цвета, архитектура, люди, идущие вокруг?
Эди: О! Да все что угодно. Одно могу сказать, я не люблю начинать с описания коллекции, как делают некоторые дизайнеры. Не люблю сосредотачиваться на определенных темах.
Клаус: Ты часто вспоминаешь Ив Сен Лорана (Yves Saint Laurent)?
Эди: Постоянно! Он работал как проклятый, создавая коллекцию то с русскими мотивами, то с китайскими.
Клаус: Как происходит процесс проектирования одежды?
Эди: Большинство композиций прибывает из ателье. Для меня важно, что бы процесс проектирования протекал в рабочем помещении, я нуждаюсь в техническом персонале вокруг. Я должен строить одежду.
Клаус: Что ты подразумеваешь под техническим персоналом?
Эди: У меня очень традиционная студия высокой моды (Haute Couture), которая состоит из главного портного (Premier d’Atelier), – главы студии, помощника главного портного (Seconde d’Atelier), промежуточное звено, между главой студии и дизайнерами со швеями. Так же есть три портных, и т.д. В новую студию я не привлекал свою старую команду из Ив Сен Лорана, потому что хотел начать все с чистого листа. Единственный человек, которого я привел из Лорана – это главного портного, и то он пришел из отдела высокой моды (Haute Сouture), мы с ним никогда до этого не работали.
Клаус: Когда ты начинал в Dior Homme, разве ты не перепроектировал цело ателье, от мебели до расположения этажей?
Эди: У нас не было другого выбора, кроме как строить все это. Когда я попал в Dior, нам досталось только небольшое ателье, бывший склад. Никакого креативного отдела (bureau d’études), что бы придумывать новые идеи и образы, у нас не было. При проектировании, я хотел видеть студию, которая была бы воздушной, эфирной, так как коллекции меняются каждый сезон, а я не люблю сидеть на месте.
Клаус: Получается, что когда ты пришел в Dior, тебе пришлось строить как само здание, так и команду?
Эди: Да, строил и снаружи, здание, и внутри, команду.
Клаус: Процесс производства мне кажется весьма организованным. Ты проводишь в ателье по восемь или двенадцать часов в день?
Эди: Да, я могу не приходить в ателье некоторое время, но я предпочитаю быть там, чтобы держать все под контролем.
Клаус: Таким образом, ты трудишься день и ночь, что бы за три недели до показа коллекция была готова, а потом оставшееся время отдыхаешь?
Эди: Нет, я так не люблю, хотя многие дизайнеры именно так и работают.
Клаус: Ты можешь описать свои отношения с командой? Это похоже на семью или футбольную команду, где каждый знает свое место?
Эди: Да, полностью! Christian Dior – большая корпорация, и по сравнению с ним, Dior Homme действительно маленькое ателье. Это дает нам чувство особой важности, которое только укрепляет нашу сплоченную команду.
Клаус: Ты наверное очень строгий и требовательный руководитель?
Эди: Я предъявляю высокие требования не только к команде, но и к себе самому. Я запускаю разработку новой коллекции, сразу же после показа, потому что команда нуждается постоянно в новой работе и их надо держать в тонусе.
Клаус: Как тебе удается посещать Берлин так часто?
Эди: К сожалению, я здесь не часто. Было бы отлично проводить в Берлине хотя бы по четыре дня в месяц. Но я всегда застреваю в Париже.
Клаус: Несколько лет назад, Париж не имел такого количества талантливых молодых дизайнеров. Теперь есть новое поколение – ты, Пьер Хуиг (Pierre Huyghe), Доминик Гонсалес-Фоэстер (Dominique Gonzalez-Foerster). Огромные надежды возлагаются на постройку нового арт-центра Palais de Tokyo. Ты бы сказал, что город вновь возраждается?
Эди: Мне сложно ответить на этот вопрос, поскольку чувствую, что я вынужден находиться в Париже в данное время.
Клаус: Это из-за того, что ты стал знаменитым?
Эди: нет, это только из-за работы. Очень много работы. Если ты хочешь быть в состоянии выдвигать новые идеи в Париже, есть только один способ сделать это – использовать свое положение в ателье как инструмент для достижения цели. Именно поэтому я люблю работать в команде.
Клаус: Париж рано вознаграждает за трудолюбие. В Нью-Йорке тебе бы пришлось бороться дольше. Отчасти из-за того, что многие против индивидуального успеха как такового.
Эди: Успех требует времени и в Париже. И ты не заслужишь уважения французов просто так. Французы большие конформисты, чем другие нации. Первое упоминание обо мне было в американской прессе. Только тогда французская пресса обратила на меня внимание.
Клаус: А что ты думаешь про Нью-Йорк?
Эди: Я думаю, что Нью-Йорк будет более интересным через несколько лет, чем сейчас. Нью-Йорк был одурманен деньгами и успехами конца 90-х. Люди не были верны себе. Все выглядело шаблонным. С 11-го сентября это другой мир. У этого города огромный потенциал.
Клаус: Ты бы мог жить там?
Эди: Я люблю Нью-Йорк. Но я не такой человек, которой мог бы проектировать одежду на Манхэттане, затем посылать в Париж перед показом. Я присоединился к Dior из-за его близости к традиционному пошиву одежды высокого класса (Haute Couture), которая возможно только в Париже. В другом месте это было бы невозможным.

В 2007 году Эди Слиман покинул пост главы мужского подразделения модного дома Dior. Его место занял бельгиец Крис Ван Аш (Kris Van Asche), уже успевший показать свою первую коллекцию сезона весна/лето 2008.